July 19th, 2012

promo lara_zaboeva april 10, 2014 07:53 17
Buy for 10 tokens
Чтобы в доме было по-настоящему уютно, комнатные цветы просто необходимы. Они скрашивают одиночество, радуют глаз, оживляют интерьер. К сожалению, не всегда у нас есть время заботиться о своих зеленых питомцах. Мы заняты работой, собой, детьми, собакой, ремонтом — чем угодно, но только не…
кошкарыжая

Любовь изменяет законы природы


... В любви нет добра и зла, нет созидания и разрушения. 
Есть лишь движение. И любовь изменяет законы природы.

                                              Пауло Коэльо



Она любила зефир и пастилу, шоколад и нугу. И ещё много чего. Мечтала о деревенской неспешной, негромкой жизни. Чтоб никого рядом. Почти никого) И интернет чтоб был. И удобства не на улице. А как в городской квартире. 

Как плохо быть зависимым от чьих-то мнений, воззрений, желаний, хотений.

Нюрин муж, как самый молодой и недавно работающий, и, вообще, человек увлекающийся, принимал активное участие в жизни сослуживцев. В смысле проявлял искренний интерес к их жизни. Он с удовольствием обсуждал их огородные успехи, восхищался огромными урожаями, талантами их детей и внуков, их болезнями, спортивными достижениями, женихами и невестами, школьными оценками и университетскими зачётами. Приходя домой, он выливал на Нюрину голову ушат информации о чужой жизни. Поначалу и она восхищалась и восторгалась вместе с мужем. Но со временем Нюре надоели постоянные сравнения с кем-то и она молча отворачивалась, едва муж заводил ежедневную шарманку. Она отворачивалась и продолжала либо колготиться на кухне, либо уходила смотреть по телику "своё мыло", как любил подчеркнуть её невозвышенность и серость муж. Он так привык к своим восторганиям чужой жизнью, что сопереживатели в лице Нюры ему были и не нужны уже. Да и она не отмечала времени его возвращений с работы. Она по-прежнему стирала, мыла, обихаживала мужа. Привыкла так. Потому-то он и не замечал наступивших изменений. А они были. Это сейчас она не отмечала когда, во сколько, он возвращается. А раньше... Сколько обид было раньше... Невысказанных обид. На желание тепла и нежности, на недостаточность мимолётных прикосновений губами во время утренних провожаний на работу, на вечное сравнение с кем-то, где она никогда не выигрывала. Да мало ли ещё на что. Она плакала тихо в подушку, чтоб никто не услышал. Появилась бессонница. Нюра вязала, читала, пробовала включать телевизор, да муж не дал. Сын, узнав, посоветовал просто лежать без света, ничем не занимаясь. Тогда она стала думать, потом мечтать. И так отчаянно захотелось ей, чтоб её кто-нибудь любил, пусть даже и привидение...
 Так бы  продолжалась их совместная семейная жизнь, если бы...
Если бы сын не пошёл в люди. То есть, женился. Нюре же он презентовал свой старенький компьютер. И осталась она одна. Не совсем одна, конечно. С мужем. Но, по ощущениям, выходило так. И стала она вместо телевизора пропадать в сети. А муж и не замечал даже смены позиций. До времени. Пока Нюра не почувствовала то, чего ей так долго не хватало. И чувство долга и забота о муже  незаметно ушли в сторону. Она больше не провожала его по утрам, вечерняя кухня теперь часто встречала его чистой плитой и пустыми кастрюлями, неглаженые рубашки ворохом лежали на гладильной доске. Но и это не заставило его повернуться в сторону Нюры, приглядеться к ней.
Как-то утром на экран компьютера выплыла красивая картинка с пожеланиями доброго утра. Так как Нюра ещё спала, просидев за общением в сети опять до полночи, а дверь была не прикрыта, муж, не обнаружив в очередной раз завтрака, заглянул в её комнату. Он удивился увиденному. Задумался. Да так и ушёл, не решившись будить жену. Рабочий день его прошёл в раздумьях. Он даже не услышал очередной рабочей сплетни. Дома традиционно встретила чистая и пустая кухня. Похоже жена и не заходила сюда сегодня. Ему вдруг стало обидно. Он привык к стабильности и комфортной для себя обстановке, привык к молчаливой, незаметной жене. К её нетребовательности. К её неизменной заботе. А тут такое. Нет, разводиться с ней он не собирается. Пока не думал об этом. Несмотря на то, что любовница делала недвусмысленные намёки, что такие как она на дороге не валяются и есть другие желающие обладать ею. Его всё устраивало в жене. И от той, другой, он брал по максимуму. Всё было так хорошо.
Было. А сейчас он хотел есть. Любовница хоть и обладала молодым, крепким телом и кучей других прелестей, сопровождающих молодость, но и та же молодость не дала ей ещё опыта, не обабила её.  А жена и была уже та самая баба, которая стара телом, знает все твои привычки и причуды, которой не в лом угодить мужу, которая заботиться всегда и во всём, и которая никогда никуда не денется. Она твоя и навсегда. И впервые сравнение вышло в пользу жены. Он опять задумался.
Переодевшись, побрёл на кухню, есть ведь, всё таки, хотелось. Зажарил себе то ли яишницу, то ли глазунью - не разбирался он. Вот жена отличала одно от другого. И запихивая в себя чуть-чуть не подгоревшую яичную неизвестность, вспоминал как вкусно его кормила жена. А он считал это должным с её стороны и никогда не приходило ему в голову похвалить Нюру. Он и имя-то её не помнил. Вот ведь, дожил. Сказать, что стало ему стыдно за своё к ней отношение - нельзя. Не стыдно ему было. Просто голодный был очень. И давно, между прочим. Почитай месяц как нормальной домашней еды не ел. Любовница, которая была, к слову, Светкой, кормила только бутербродами. На большее ума и фантазии не хватало. В порыве страстных отношений, которые длились довольно долго, да и жена тогда была женой, а не... Он не замечал недостатка любовницы. Как говорится - был сыт любовью. Недостающее добирал дома. 
Да, и про отношения с любовницей, что длились долго. Они и длились долго, потому что у него претензий к ней не было. Нда...
Обдумав сей факт, Нюрин муж решил ничего не предпринимать. Он поел, настроение улучшилось. Ещё тяпнул малость, закусив приготовленными Нюрой прошлой осенью грибами. А та-то и грибы не знает никакие. К чему-то опять подумалось ему. Вспомнил как в лесу миловались, на поляне, где грибов не мерено росло. Только не до грибов им было. Но отметил тогда про себя Светкино незнание. А ей по барабану, как говорится. Одно слово - молодая. И то служит всему оправданием. И вот, подумав обо всём об этом, пошёл он к Светке. А как же, тянет же. Ох, как тянет. На многое готов ради тела её.
Это многое уже стояло на пороге. Светка не обратила внимания на осунувшееся лицо любовника. Дело у неё есть к нему. Желание большое. Оно должно быть исполнено, а иначе... Делом была шуба норковая. Такую жена соседского бизнесмена носит. Длинную, до пола почти. Так и переливается на той дырманке. Ей тоже такую надо. На ней гораздо лучше смотреться будет. И она, как в рекламе, этого достойна. Вадим, услыхав запросы своей пассии, озаботился. Как наскрести столько, чтоб на бюджете не отразилось?
В его семье бюджет - это его зарплата. Нюра после рождения сына так и не пошла работать. И его такой расклад сильно устроил. И денег ей, выдаваемых им на хозяйство, всегда хватало. Никогда никаких просьб и запросов. Не говоря уже о шубе. И опять жена в сравнении с любовницей выиграла. Он не знал прямо, что и думать. Какой теперь бюджет, коли такие дела дома?
-- А-а, - махнул он рукой, -  была не была, куплю я ей шубу. Всё равно, жене-то ничего не надо. Теперь, тем более. А Светка, глядишь, ещё слаще будет. Может начнёт в сторону заботы о нём думать?
Как бы не так. Чтоб Светка о мужике каком-то думала? Да с чего? Тем более, о таком как Вадим, мужчине не первой молодости, который храпит и кашляет по утрам. Да, он привлекателен как много знающий и многое могущий. У него куча связей. У него большие возможности. Почти как у соседа-бизнесмена. И если его поднапрячь, то соединение его возможностей и её данных дадут гораздо лучший результат, чем соседская жена. Коей Светка, как ни крути, завидовала чёрной завистью. И примеряла, примеряла её жизнь на себя. Только вот, что мерить, коли зуб неймёт...((  Так что, чаяния у Вадима и Светки в связи с покупкой шубы, ой, как, разнились. Но...
В результате шубу купили, а заботы со стороны любовницы как не было, так и нет. Наоборот крутить она Вадима стала без останова, требуя развестись. И шуба ей голову вскружила, да и учуяла она неполадки какие-то у него с женой. Хоть и не распространялся он любовнице о делах семейных. Поддался он на уговоры-увещевания, да и ушёл тихонько от Нюры. Просто ушёл утром на работу, а вечером не вернулся. Да Нюра и не заметила. В любви она была. Сердцем чуяла, что во взаимной. И так отдалась она той любви, что какой там муж...
Однажды, идя ночью в туалет, ей показалось, что на неё кто-то смотрит из темноты. Ей стало жутко. Но она стряхнула наваждение, подумав, что кроме мужа никого не может быть в квартире. Потом часто возникало ощущение, что за ней кто-то наблюдает. И днём, и ночью. А она разговаривала с тем, кого любила. Мысленно. Она столько лет молчала, что сейчас начался прямо словесный понос. Слушатель то терпеливо слушал, то возмущался количеством слов, устав слушать. Она замолкала на время, а потом снова. И почему-то думала она, что это он, слушатель, приходит к ней.  Ведь пожелала же она любви, пусть даже и привидения... Но - любви! И жила этой любовью теперь.
А Светка пошла ещё дальше в своих запросах. Как у Пушкина прямо: " Не хочу быть столбовой дворянкой, а хочу стать владычицей морскою..." Позарилась Света на соседа своего, бизнесмена. Давно зуб горел. Вот он-то её достоен. Вот он-то ей в самый раз. И привлекательный, и сексом от него за версту тащит. И деньжищ мильон. Ох, и распорядилась бы она этим мильоном. Конфетка бы получилась. Из чего получилась бы конфетка Светка ещё не придумала. Ну да, лиха беда начало... Главное начать распоряжаться, а там само сложится. Она даже не сомневалась. Зато сосед сомневался. Причём - сильно. То, что глаз она на него положила он давно заметил. И как слюни пускает, увидев . И как с завистью на жену смотрит. Только он был человеком самодостаточным, цену себе знал. И жену любил. Не в пример Вадиму. Она, жена, была как и у Вадима - заботливая да хозяйственная. Только он не пропускал такое отношение мимо. Ценил её любовь и заботу. И то, что слушалась, и то, что доверяла, не сомневаясь. Что верила. Жена была для него бесценна. Потому и одаривал её как мог. Не жалел, не высчитывал. И надо же такому случиться, что отправил он её на воды в Чехию. А тут Светка исходит вся желанием. Что ж отказываться? Сколько хотела, столько и дал. Себя. А что ещё? Стыдно стало Светке за желание деньги его заиметь. Но тело...  Он её с ума свёл. Она и так о Вадиме только при случае вспоминала, а тут не о ком кроме соседа думать не может. Какой Вадим? Кто это? Сосед сочувственно поглядывал на Вадима, встречая утром в лифте.
А Вадим ни сном, ни духом. Он жил в мечтах о превращении Светки в женщину-хозяйку. И когда она срывалась в любое время дня и ночи, летя на встречу с соседом, говоря Вадиму, что соседка вдруг вспомнила какой-то редкостный рецепт, он терпеливо ждал и не брюзжал, когда она возвращалась измотанная, но счастливая. И на радостях одаривала и его своим телом. Прошло время, курортное время вышло и соседская жена вернулась. Ах, как сходила с ума Светка. Но сосед не Вадим. Всяческие притязания её были придушены на корню. И тогда вся страсть досталась Вадиму. Он сначала поверить не мог своему счастью. Потом не мог удовлетворить всех желаний, столько их было. И опять, с тоской, он вспомнил жену. Как же было хорошо с ней жить...
В том-то и дело, что было. Нюра любила. И её любили. Большего и не надо. Сын каким-то образом купил ей домик в деревне и занятий у неё хватало. Она просто переехала в скромный домик, взяв свой, тоже не менее скромный, скарб. Посадили по весне огород. Она тихонько ковырялась в земле. Иногда привозили внука. А однажды к ней приехал слушатель...