May 4th, 2012

кошкарыжая

Маринка

Нальём! Пускай нас валит хмель! Поверьте, пьяным лечь в постель Верней, чем трезвым лечь в могилу!
                                                                                                                                                            Ронсар П.




Маринка была по внешности сущим ангелом. Белокурая, белокожая, тихая, скромная. Но это на первый взгляд. Те, кто знал её достаточно хорошо, были обратного мнения.

Но обо всём по порядку.

Итак, о её существовании на свете знали соседи, соседские дети, сослуживцы и сослуживицы родителей, дети посещавшие вместе с ней один детский сад, ну и, собственно говоря, родственники. Всегда и везде она была незаметна, тиха, не высовывалась Детсадовское детство прошло на волне всеобщего любования ею.

Пришла пора идти в школу. С садика ещё у неё была, так сказать, подружка. Почему так сказать? Ну не совсем уж такая подружка с садишных времён. Просто посещали одну группу, жили не так далеко друг от друга, и в школе оказались в одном классе. Вот мама и направила её в сторону знакомого лица, чтоб попривыкнуть в школе было легче, да и веселей в школу и обратно домой не одной ходить. Мама всё верно рассчитала. Скромная, тихая Марина понравилась Нинкиной матери. Да и куда деваться-то? Всё ж Маринкина мать работала зав молочкой. В те годы это много значило. Семья автоматически считалась обеспеченной и всякой такой. Порядочной, что ли...

Классе в третьем репутация Маринки пошатнулась в первый раз. Она подговорила подружку снять значки с одежды в раздевалке у учащихся во вторую смену. Дело было после уроков. В раздевалке никого не было. Акция " поделись тем, что имеешь ты, а у меня нету" прошла успешно. Значки сняли, рассмотрели, некрасивые не взяли, оставили тут же, на полках для обуви, оставшиеся поделили между собой. Радостные вернулись домой. Дома опять рассматривали и любовались, и радовались такой удаче. Ну, подружка может и сомневалась в правильности поступка. А Маринка, похоже, считала, что всё равно никто ничего не узнает.

Напрасно она так считала. Полюбовавшись недельку такой красотой дома, захотелось похвастать перед другими. И они нацепили на школьные фартуки по самому красивому на их взгляд значку.

Утратившие те значки, а их было ни много ни мало, а целый класс, пожаловались дома родителям. Родители не были равнодушными и ленивыми и посетили по этому поводу школу. Совершенно внеурочно. Внезапно, можно сказать. Учителя тоже озадачились. Ну, воровали у одного-двух, но чтоб у целого класса сразу - такого ещё не было. 

И стали они внимательней смотреть на своих учеников. Да и потерпевшим сказали приглядываться, может сами увидят на ком-то свои значки. 

Но Маринку же об этом не предупреждали. И вот, через недельку, посчитав, что страсти потерпевших уже улеглись, и их ведь, всё равно, никто не видел, они с подружкой появилась с теми значками.

- Ух, ты!!! Покажи!!! Какой красивый!!! Где взяла??? - Вопросы сыпались со всех сторон. Восхищённые и завистливые взгляды преследовали их весь день, на переменах и уроках.

На следующий день были нацеплены другие значки. И так каждый день они менялись. Ну надо же было похвастать, показать всё, что у них есть. Со временем восхищение одноклассников переросло в равнодушие. У них таких нет и взять негде, а бесконечно восхищаться надоело. 

Со временем и сами девчонки забыли, каким образом попали к ним значки и они считали их во всю своими. Пока кто-то из когда-то ограбленных не признал свой значок на фартуке, шедшей навстречу девочки. Этот кто-то оживился, увидев и узнав свой значок. Он догнал Маринку, потребовал вернуть своё. Но она оказалась довольно таки не пугливой и наглой. Ответила, что значок её и она ничего не знает. Этот кто-то ушёл не солоно хлебавши. Но от горести поделился новостью с товарищами по несчастью. Среди них оказалась светлая голова, которая придумала следить за Маринкой, она сказала: - " Подозрительно всё это. Столько времени прошло и вдруг? Надо смотреть за ней. Может что-нибудь и проясниться". 

И прояснилось. Маринка не успела рассказать подружке. Или забыла. На следующей перемене другой ограбленный узнал свой значок уже на Нинке. Нинка оказалась не такой наглой и сбежала. Но это было уже и не так важно. Главное, что потерпевшие знали их теперь с Маринкой в лицо, знали класс, где они учатся. И изъятие украденного было делом времени.

Посреди урока в класс, постучавшись, вошла завуч. Она прошла к доске, переговорила с классной и внимательно разглядывала сидевших за партами учеников. Её взгляд остановился на Нинке. Маринка, почуяв неладное, незаметно для подруги, сняла значок и сунула в парту. Нинку увели в учительскую, урок прекратился. Класс сначала тихо переговаривался, обсуждая произошедшее, а потом забылся и воцарилось веселье и гам.

А там, в учительской, шёл форменный допрос: где, когда, откуда? На что Нинка отвечала тихим голосом. Заревела. Призналась. Сказала, что зачинщиком была Маринка. Это она её подговорила. Сама бы она ни за что не взяла чужое.

Учителя пришли в недоумение. Маринкина мать вон где работает. Семья считается положительной. Как это может быть? Привели Маринку. Потупив голову, она сказала, что очень хотела иметь такие значки. Она не ревела. Только покраснела. Поохав, учителя отпустили её, взяв обещание никогда так больше не делать.

Нинкина мать узнав, запретила дочери общаться с Маринкой. Откуда-то сразу всплыло, что отец у Маринки бывший зек, что он болен туберкулёзом. И потому общение надо прекратить. 

Спустя время всё забылось. Маринкина ангельская внешность и скромное поведение сделали своё дело. 

Маринка росла. Хорошела. Превратилась в белокурую стройную красавицу. За ней и ухлёстывали бы парни. Если бы не одно обстоятельство. Так как отец у неё был зек, то и жизнь его и его семьи имела некие особенности. Это жаргон и мат, на котором он часто, в подпитии и нет, разговаривал. Это жизненные суждения. Это его идеалы. Это его поведение. Отношение с окружающими. Отношение к окружающим.

Единственная и потому любимая, что особо им подчёркивалось, дочь находилась постоянно рядом и впитывала это по-полной. У неё было всё точно такое же. Жаргон, мат, идеалы, хамство и наглость с кем " не надо", лебезение перед кем " надо", лицемерие и цинизм. Всё это и скрывалось за ангельской внешностью. Но отец не понимал, что сеял. Оно же потом и аукнулось ему.

Классу к седьмому девочка научилась курить. Позже отпивала из оставленной и забытой на время бутылки. После окончания школы она не пошла учиться даже в техникум. Хотя задатки были. Пошла в салидольное училище. Учиться на кочегара. Закончила. Но куда ж она кочегаром пойдёт, такая красавица? 

Вернулась под родительское крыло. Нашли ей работу в магазине. Потом в другом магазине. Жизнь в посёлке не самая скучная. Каждую субботу дискотеки. Кино кажут регулярно. По три сеанса в день. Профилакторий опять же.  Где в летние месяцы собирался весь молодёжный цвет. Все знакомились по-новой, по-взрослому. Общались, встречались. Потом женились. Или не женились. Встречались с новыми. 

С женихом ей не везло. Все ж её знали. Ну, подцепила тут одного. Он её пьяную откуда-то забирал в отделение. Забирал и недоумевал, как когда-то учителя в школе, как в таком ангеле уживаются такая нежная милая внешность и хроническое, почти уже, пьянство?

К утру она протрезвела. Стала тихой и скромной. А он запал на неё.

А она продолжала мечтать о женихе и пить не обращая внимания ни на мать, ни на отца. Места работы меняла с завидной регулярностью. Мать по старой памяти устраивала её то туда, то сюда. Её брали. Месяц-два и прогул. Так уже и мест, где бы она не поработала не осталось. 

А этот, который забирал в отделение да запал на неё, хотел было жениться на ней, уж больно безотказна и талантлива она была в постели, да хозяйкой могла бы быть. Только вот его мать костьми легла, не надо пьянчужку в невестки. 

Раз на работу нигде больше не берут, а пить и закусывать хоть мало-мальски хочется, то и умотала Маринка в Пермь. Там нашла работу по специальности когда-то оконченного " салидольного" училища. И друга нашла. Не очень славянской внешности. У неё-то внешность, несмотря на постоянное пьянство, была ещё очень приличной и привлекательной. И зажили семьёй. И ребёнка родили. Зря, конечно. Но она и раньше ничем и никем не гнушалась для достижения желаемого. Теперь же совсем крыша съехала.

В одно холодное ноябрьское утро она проснулась от чудесного видения. Милицейская серая шинель грубым ворсом елозила по её щеке. Сержант, которого она так любила, который так любил её, тормошил и говорил: - " Вставай, милая! Я соскучился!"

Тормошили сильно, но она не могла очнуться. Тогда милиционер стукнул её по щеке. Никакой реакции. Стоявший рядом, второй из вызванного наряда, не выдержал. Он грубо стащил её с постели, приставил к стене. Она открыла глаза. Мутный, ничего не понимающий взгляд. Тогда он с размаху дал ей под дыхало. Она загнулась. Закашлялась. Проблевалась. И тогда очнулась. Не понимая что происходит, попробовала как в старые времена состроить ангела, только бы оттянуть время и избежать нового удара. Знала бы она в тот момент, что ей предстоит ещё и не такое...

Повернула голову в сторону и увидела неуютную картину. Нежеланный и надоевший ей до смерти ребёнок, которого она и родила-то после угроз сожителя, что, если не родит ему наследника, то он пошлёт её нафиг, подозрительно молчал. Голова его была пробита и рядом валялась бутылка от портвейна. Она вспоминала. Портвейн. Только на него и были деньги вчера. Когда ничего нет, и он пойдёт. Да этот пищал беспрестанно. Потом провал.

Ей дали немного. Семь лет. Мать постаралась. Сырым и варёным тащила адвокату. Отец не вынес потрясения, умер.

Под конец срока среди одноклассников стала распространяться информация, что её, якобы, там убили. Потом в посёлке появилась худая, старающаяся быть незаметной, особь. Она караулила кого-нибудь из старых знакомых, встречала и провожала, отслеживала маршруты передвижения. Узнать в ней ангела было невозможно. 

На работу её нигде не брали. Ведь по стране шагали девяностые. Власть сменилась. Приоритеты поменялись. Многие связи нарушились. Она вернулась было к матери, но там был новый муж, который комплексовал по её поводу. Да и мать не собиралась её содержать. Выбила ей общагу. По старой памяти ей выделили. И всё. Дальше живи как хочешь.

Ну, она и зажила. Каким-то образом ей удалось устроиться разнорабочей на базу. Там встретила сочувствующую ей душу. Душа тоже жила в общаге. Правда, имела двоих детей. Бывший ангел смогла расположить её к себе, рассказав ужасающую правду о своей, на самом деле, невиновности. О жестокости судьбы. О гнилых адвокатах и жадных судьях. А так как душа тоже была несчастлива в отношении мужчин, то согласилась на совместное проживание...