April 24th, 2012

promo lara_zaboeva april 10, 2014 07:53 17
Buy for 10 tokens
Чтобы в доме было по-настоящему уютно, комнатные цветы просто необходимы. Они скрашивают одиночество, радуют глаз, оживляют интерьер. К сожалению, не всегда у нас есть время заботиться о своих зеленых питомцах. Мы заняты работой, собой, детьми, собакой, ремонтом — чем угодно, но только не…
кошкарыжая

Лагерь

Последняя моя поездка в наш замечательный пионерский лагерь была очень запоминающейся. Тому было несколько причин. И смешных и не очень.

Начну с того, что ностальгия не даёт мне покоя. И то чудесное время было действительно чудесным, несмотря на некоторые не положительные настроения, витавшие в воздухе на протяжении всей смены.

И запах Камы, который услужливый ветер напостоянку гнал с реки, был таким упоительным,таким волшебным, таким вкусным, что сосновый дух от дерев, средь которых и стояли лагерные корпуса, был не единственным лекарством от духоты почти городской жизни.. Ну да, и как дополнение к близкой реке и проживанию в лесу - вездесущие комары.

А ещё свобода. От родительской опеки, от довлеющих над всеми другими школьных обязанностей. Что хочу, то и делаю. Гуляю, в смысле) По траве-мураве. Ем то земляничку, то малинку, а то и черничка могла попасться. В то время всё это можно было найти на территории лагеря.

Можно было слинять за территорию(за забор) и насладиться плеском волн или просто созерцанием воды с небольшого пирса. Можно было незаметно пройти вдоль кромки воды до другого лагеря, время от времени выходя на дорогу, и озираясь, чтоб не дай Бог кто не увидел, объедать с придорожных кустов пыльную малину. Сообщение о том, что весь близ лежащий к лагерю лес обработан с самолёта дустом, кстати, и сам кукурузник и тянущийся за ним белый шлейф мы наблюдали,не останавливало и обработанную малину мы ели. Побоялись чуток, пока помнили, а потом и забыли. Сказалось ли как-то на здоровье - не известно. Во всяком случае, никаких таких неприятных проявлений не было. 

У вожаток было запланированно много всяких мероприятий. И спортивных, и викторин, и танцев. И походы. Отряд-то был старший.

Понятное дело, что походы привлекали очень многих. И привлекали больше других мероприятий. Вот в самом начале самой первой смены мы и должны были отправится в поход.

Пошли естественно не все. Некоторым(нам) хватало неофициальных походов за территорию. А другие пошли. Народ собрался в отряде разношёрстный. Не совсем дружный в долагерной жизни. Случились даже и совсем не дружные. С кем в той жизни никогда бы не пересёкся. И вот такой толпой они двинули прогуляться на Каменные горы.

Да, к слову, вожатки были далеко не местные студентки на практике. Но очень увлечённые и позитивные. Поэтому наверно и не задавались даже вопросом совместимости отрядного люда. Думали, что всё будет хорошо. 


А вот и нет. Хорошо не было. Совсем не дружные пацаны увидев полное к ним доверие со стороны вожаток, а надо было быть всё время настороже, школьные учителя это знали и соблюдали, начали с того, что кидали в лес шишки во множестве лежащие на дороге. Потом, проверив бдительность вожаток, коя была на нуле, и осмелев, принялись пулять друг в друга. При этом они совсем не принимали во внимание, что все идут разрозненно, кто где, и летящие шишки могли задеть непричастных к сей забаве. И им было бы не очень приятно получить удар шишкой.

Потом они оборзели совсем. Ведь все молчали. Идущие, от летящих на них шишек, попросту увёртывались. Поэтому никто не возмущался, слышны были только смех и выкрики пуляющихся. Вожатки были спокойны. До того времени, когда просто пуляться им наскучило. Тогда выбрав жертву, они стали, как бы невзначай, сначала попадать в неё при каждом метании. Жертва тоже, не поняв сначала коварных замыслов хулиганов, не обращала внимания на попадавшие шишки. Когда количество попаданий уже невозможно стало принимать за случайность, жертва готова была возмутиться. Но пацаны хитро переходили тут же к новой намеченной жертве. И так досталось почти всем. И вожатым, кстати, тоже. Пацанов одёрнули. Но они же уже вошли в раж. Остановиться и не хулиганить они не могли. Тем более, в обычной жизни, это было основным их занятием.


Разброд и шатания в коллективе заставили вожаток взволноваться и повернуть обратно в лагерь. Это не исправило положения. На обратном пути хулиганьё вели себя как хотели. Шли не по безопасной дороге, а по краю обрыва. Тропка на обрыве узенькая. Местами, в карстовых воронках, резко шла вниз и тут же круто поднималась вверх. Подошвы скользили, хотя дождя не было. В некоторых местах почва осыпалась из-под ног, корни сосен свисали вниз, к воде. А они куражились. Особенно их заводило, что вожатки поменялись в лице и упрашивали-уговаривали их хорошими словами  быть осторожными и вернуться лучше ко всем на дорогу.

Остальные(некоторые самые смелые) пошли по пути хулиганов и возвращались тоже по тропинке. 


И грянул гром. Настоящий. Небо темнело, налетел со свистом ветер. Веселье идущих по тропинке усилилось. Полетели первые капли.

И тут грянул второй гром. Один из хулиганов поскользнулся и сорвался с тропинки. Он удержался за расположенный ниже чахлый кустик. Шедшие следом, не хулиганы, нет, здесь вся дружба между ними испарилась, нормальные(но не совсем получается, раз они тоже по тропке попёрлись) поспешили на помощь. Один из них, протягивая руку, тоже сорвался и повис, держась буквально за воздух. Второй помощницей оказалась девочка. Она смело протянула руку. Почти вытянув первого спасателя, дав ему возможность подтянуться и выбираться самостоятельно, она так же съехала с осыпающимися камушками до ветхого кустика. Её вытаскивала уже вожатка, перепугавшаяся до смерти.


А что же " виновник торжества"? Этот остряк на удивление оказался удачливым и выбрался сам. И ржал над процессом спасения своих же спасителей, нимало не смущаясь, что по его вине чуть не случился несчастный случай. С неизвестно ещё каким исходом.

На вернувшихся в лагерь лица не было. Вожатки слёзно просили ничего никому не рассказывать. И вроде бы им дано было клятвенное обещание. Но. 

Детишки, равно как и взрослые люди, бывают разные. И кто-то, по простоте душевной, поделился с мамой произошедшим. И мамы бывают разными. 

В общем, директриса вызвала вожаток на ковёр, пропесочила и отправила работать дальше, потому что замену им в самом начале смены найти было невозможно. Так они и проработали всё лето. Но в характеристике всё равно отметила их безалаберность и  безответственное отношение. 

Другой, не менее замечательный, случай за смену пришолся как раз на последний день пребывания. В этот день, то есть ночь, мажут зубной пастой, обливают водой и дерутся подушками. Вожатки собираются в стаи и летят на юг за территорией и отмечают конец смены с песнями и плясками. 

Да, в этот же вечер жгут большой костёр, пекут, по-возможности, картошку и спать разрешено уходить на час позже.  Там же поют базлают песни под звуки бубна бренчание гитары. 

Так вот. Директриса была такой мерзкой женщиной, что не любили её все. И вожатки, и хулиганы, и не хулиганы. После ужина и костра, зашедшую зачем-то в свою комнату директрису, заперли на ключ. Памятуя о её спортивном прошлом( ранее, до фантастической должности директора лагеря, она была обыкновенным физруком в младших отрядах и славилась недюжинной силой и злостью), дверь подпёрли под ручкой железной кроватью. Так что, выбраться и мешать разгулу последней ночи она не смогла бы. А если бы смогла, то выбиралась бы какое-то время, которого бы хватило на выпить то, что было выпить. Ну а там, продолжение могло бы быть разным. 

Два старших отряда кучками разбрелись по территории. Кто пил. Кто пел. А кто и целовался.

Как западло, к утру она сумела вылезти через окно. А оно находилось на высоте двух метров от земли. Но до этого она честно стучала в дверь, кричала и звала на помощь. Никто из слышавших открыть не решился.

Когда она выбралась, то, как шпион крадучись, стараясь быть незаметной, обошла все места сборищ. Она молча отмечала кто чем занимается. Всех отследив, она по громкой связи дала лагерю подъём. А подъём в лагере - это звук горна через громкоговоритель. Для тех, кто честно спал и к гуляниям не имел никакого отношения, побудка в шесть утра была равносильна начавшейся войне. И так не любимая директриса, стала ещё ненавистной пугалой, от которой все старались держаться подальше.


Меня она в лагерь больше не пустила, хотя заметила меня из окна только шедшую в туалет и обратно. Выслушав моё объяснение по поводу нахождения на улице в ночное время, она не нашла его убедительным. И как и всегда, подоказывая, что не верблюд, больше распинаться я не стала и смирилась, что в лагерь мне теперь дорога заказана((