April 2nd, 2012

кошкарыжая

Клава


Родная сестра сослуживицы и подруги моей матери имела не простую должность. Она была главным редактором областной газеты. Имела высшее образование, мужа-подкаблучника и сына.

Долгие годы советской поры её семья прожила в коммуналке на Компросе. Но всё ж место было почти элитное. В самом верху Компроса. На самой площади. И пятый этаж. Шум от дребезжащего под окнами трамвая не так слышен. 

Хоть и была Клавдия Николаевна примерной и послушной всем решениям партии истовой коммунисткой, но мужа-недотёпу встать в своё время в очередь на квартиру и не уступить эту очередь более нуждающимся сообразила. Не постыдилась. И ох, как она оказалась права. Но об этом позже.

Единственный сынок, как потомок такой легендарной мамы, пользовался множеством различных привилегий. И рос не особо обременённый думами и заботами о своём будущем. Балбесом рос. Рано начал курить, прикладываться к бутылочке. Благо бутылочка-то была папина.

И немного о папе. То есть, о муже Клавы. О! Это был подкаблучник " между строк". Он так же пользовался привилегиями, как муж своей жены. И его нисколько не смущало, что денег она зарабатывает ого-го как больше, чем он. Наоборот, он был сама предупредительность во всех её желаниях. Хотела она карьеру делать - пожалуйста. При этом от всех домашних дел она освобождалась. Пожалуйста. Квартира блестела. Завтрак-обед-ужин. Всегда. Безо всяких разговоров. Занятия-пригляд за ребёнком. Пожалуйста. В саду ребёнок был самым аккуратно одетым, с подстриженными ногтями, волосами, со свежим носовым платком. В школе - примерный ученик, всегда знающий материал.

Но. Бывает же. Поехал как-то Клавин муж на курорт один. Вместе не совпало, не получилось. У неё в типографии вводили-опробовали какое-то новшество и она, ну, никак, не могла. А путёвку дали задолго-заранее. Ну не пропадать же. Ничего там с ним не случится.

А вот и случилось. Встретил муж на курорте другую. И впервые за столько лет совместной жизни ощутил свободу. Мыслей, чувств, действий. Ему так понравилось. А другая всё выспросив, поудивлявшись-повосхищавшись, и сказанула: " Удивительно, как это ваша(они ещё были на " вы" первые дни) супруга такое сокровище одного отпускает? Да днём с огнём такого мужчину не сыщешь! Да я б, если б я была женой, на руках бы носила. А не отпускала бы одного по курортам!".

И как в басне Крылова, где " ворона каркнула во всё воронье горло" очумев от лести и похвалы, муж Клавы расслабился и сдался на милость курортной знакомой. А курортная знакомая была очень хорошо знакома с курортными правилами, когда одинокий курортник не считался связанным брачными узами, будь он любого пола. И как можно и нужно себя вести, чтоб закадрить неопытного одиночку. Ну, то есть, того, кто впервые на курорте или кто раньше с жёнами ездил и смотреть не смел на других, а теперь в одиночку не совсем или совсем не знаком с правилами. Она пропела ему такие дифирамбы, что измена была неизбежна. И она была. На весь курортный срок. Он оторвался.

Домой муж вернулся с последствиями. И подарил их Клаве. Она долго не могла прийти в себя в поликлинике, где ей сообщили причину её недомогания. Она ж момент измены совсем не предполагала. Он же был такой подкаблучник...

Из поликлиники она пришла фурией. И всыпала мужу. И словесно, и полотенцем. И, может быть, чем потяжелее. Муж не ожидал такого. Во-первых, он не думал, что чем-то заболел. С чего бы это? На курорте же был... Наоборот, здоровье только поправил. Про возможность заражения от курортной фифы даже не подумал. Да где ж ему думать-то... Раньше за всё и про всё думала и решала-командовала Клава. Во-вторых, он и не думал ничего рассказывать про курортный роман. Пусть то хорошее и волшебное останется только с ним. Никому об этом знать не надо. Но, вот кто ж знал, что так выйдет... Он же первый раз нА сторонУ сгулял...

А Клава лечилась. И не спала с ним. И отправляла лечиться его. Как иначе-то? И не разговаривала. И делала вид, что его нет. Это дома. На улице делала вид, что не знает его. И при этом он выполнял все свои прежние домашние обязанности.

Прошло время. Она, наконец, получила хороший результат анализа. Вылечился и он. Но ночное общение не вернулось.

" Сколько можно терпеть, когда он познал, что может быть и другое отношение к мужчине?" - подумал муж. И запил. Пил он долго и самозабвенно. На работе сначала старались не обращать внимание на ярый перегар с утра, прущий от мужа такой женщины. Потом пошли и прогулы. Ему снижали премию. Лишали премии. Отменили премии совсем. Стоял вопрос о 33 по КЗОТу. 

Клава тоже сначала реагировала на пьянство мужа пофигистически. Она ещё не осознала, что он понял, что он не подкаблучник никакой, а мужчина. Которого надо уважать. И подстраиваться под НЕГО. Вот.

Он перестал делать то, что делал раньше. Мыть, стирать, убирать, готовить еду. И Клава, лишённая домашнего уюта и домашней еды уже очень долгое время, решила поговорить с мужем о его поведении. 

Она сказала: " Это же ты принёс домой грязь. Это же ты не признаёшь себя виновным. Это же ты пьёшь. Чёрт возьми!!!"

На что муж лишь пьяно ухмыльнулся и послал жену далеко и надолго. 

Сын в то время пребывал в подростковом возрасте. Его обуревали страсти и пристрастия. А смотреть за ним и воспитывать было некому. 

Клаве пришлось учиться быть хозяйкой заново. Получалось плохо. Даже очень плохо. Еду, приготовленную ей есть было невозможно. Полы и окна грязные. Бельё не стирано не знамо сколько. А муж пил и не думал останавливаться. Идеальная когда-то, по представлению близких окружающих, семья рушилась на глазах. 

Спасла положение перестройка. Клаве дали квартиру. Всю их пятикомнатную коммуналку. Мужу по старой памяти не вычеркнутому из списков тоже дали двушку в новостройке. События в стране закрутились-завертелись. Пить стало накладно. Да и надоело. Но спасти сына не удалось. Он уже давно связался с плохой компанией и похерил и университетское образование( всё таки умудрился закончить универ), а потом и блатную и выгодную работу. Он пропадал, неделями его не бывало дома. Где он, что он - неизвестно... 

Привёл сын домой жену. Из той дурной компании. В своё время отец часто по-пьяни делился с ним курортными воспоминаниями. И наставлял какие слова и дела должна творить женщина, чтоб быть достойной тебя. А девица из компании была ушлой пройдохой. Опытной в своём юном возрасте. Она тоже знала что и как надо говорить и делать мужчине, чтоб он захотел на тебе жениться. И сын захотел. А так как он не работал, за душой не имел ни гроша, то пришёл к родителям за деньгами. И попутно привёл будущую жену. Жить ей негде. И всё равно ж они поженяться.

Делать нечего. Устроили свадьбу. Невестка родила Клаве внучку. Долго ли, коротко ли, заговорила об отдельной квартире. Клава возмутилась вроде. Что это такое? И так на всём готовом живёт, ни дня не работала, а квартиру дай. С чего бы это? А с внучкой как быть? Уж так полюбили бабка с дедом, души не чаяли, баловали как могли. Да и спихнула невестка внучку на них. Сама шлялась-шастала по подружкам. Но сын опять надавил на то, что недодали в детстве. Дайте хоть сейчас.

Ну что ж? Дали. Пятикомнатную на Компросе. Троим  пятикомнатную. Сами на окраину в новострой. Клава к тому времени на пенсию вышла. Муж тоже. Обустроились, обжились. Регулярно приезжали к внучке. Брали на долгое время погостить к себе. 

Девочка подросла. К бабке с дедом наведывалась всё реже. У неё начались мальчики, танцульки. А потом как мама съехала. Сигареты, выпивка. Какие уж тут авторитеты в виде деда с бабкой.

Сын как отец увлекался выпивкой, невестка тоже. Но она ж не просто так за него замуж пошла. Знала она заранее кто мать у Виктора. Влезла. Обжилась. Пора и поиметь счастье. А какое счастье с таким как Виктор? Заносчив, циничен, да ещё и пьёт как сапожник. Любовь давно прошла. Если, вообще, была она.

-- Надо расходиться. Квартира мне. А где я буду жить? А дочка наша где? На вокзале? Так уж и быть, машину можешь забирать. Не оставлять же тебя без ничего.

Надо сказать за годы прожитые в столь интеллигентной семье, она не усвоила хороших манер и уличный жаргон и не думал исчезать из её речи. Бандитка и есть бандитка.

Сын, пребывая постоянно в пьяном угаре, с лёгкостью уступил ей квартиру и приехал жить к родителям на окраину.

Клава болела. Ноги отнялись и самостоятельно жить она не могла. Муж вернул под старость себе роль подкаблучника. Но возраст был уже не тот. Сам-то с трудом справлялся, а тут ещё вечно пьяный сын навязался. Об утраченной квартире погоревали, погоревали, да что теперь сделаешь.

Бывшая невестка тем временем снова вышла замуж за бандюка какого-то. Он лишил её квартиры, проиграв её. И она слёзно выпрашивала у сына прощения и просила деньги на прожитьё. Как-то уболтала-уговорила его и продал он родительскую новостройку без их ведома. А их отвёз в другой город в пустую квартиру без мебели. Соседи, пожалевшие беспризорных теперь стариков, приволокли-отдали кто что смог.

Материна подруга рассказывала и сокрушалась. Что сама, тоже пребывая в довольно преклонном возрасте, не может поехать и навестить так бесславно кончающую свою жизнь сестру. Уговорила вроде воспитанного ею племянника( не Клавиного, конечно, сына, другого).

Племянник съездил, нашёл. Погостил, снабдил на время продуктами. Потом часто наведывался. Но не будет же он всю жизнь опекать их. Да и жена на дыбы встала. Какой ещё содержать тётку с мужем, когда у нас самих родная дочь есть и её будущее надо обеспечивать.

После пришла весть, что умерла Клава. А за ней и муж.