lara_zaboeva (lara_zaboeva) wrote,
lara_zaboeva
lara_zaboeva

Пятница в одном сентябре



Дело было в пятницу. Первую осеннюю пятницу. 

Бывший слесарь по кличке Ведеря, а ныне целый котельный мастер Геннадий Константинович Ведерников, уныло встречал предстоящие выходные. Его грузное тело расползлось по шаткому табурету. На оставшемся после развода, когда-то дивном, журнальном столике там и сям, неорганизованно была раскидана скудная закусь. Напротив, у стены, светил экраном телик. Но не всегда в жизни Гены так было. Были и хорошие времена. 
В те давние прекрасные времена была у него жена-красавица, Тоня. Тонкая, звонкая. Весёлая, заводная. Все трудности пережили они вместе. Дружно, с любовью. Детей завели двоих. Дом выстроили. Сад насадили. Жить бы, да радоваться. Но пришла пора Гене испытание пройти в жизни. Предложили ему должность мАстерскую. 
-- А как же, -- важно приосанилась Тоня на такой подарок жизненный, -- как же! И нам пожить охота по-человечески, возможностей всяких поиметь. 
И возможности не заставили себя ждать.
Во-первых, зарплата у Гены взлетела. Да премии ежемесячно. Не маленькие. Тоня себе нарядов всяких справила. А как жеж? Она одна женщина в семье, ей и красоваться. Мужики и так перетопчутся, неча им наряжаться как бабам. Новое, качественное купим и ладно им. 
Во-вторых, путёвки всюду и везде доступны стали. Стала Тоня по санаториям всяким ездить, здоровье поправлять. Даже если не было заболеваний соответствующих - придумывала. А им, в поликлинике, какая разница? Раз есть у человека возможность поехать, так и не жалко - пусть едет. 
И вот эти-то возможности и испортили жизнь Гене. Тоня там, на курортах, в санаториях своих нахваталась-наслушалась речей всяких, насмотрелась на романы курортные, вернулась и дала стране угля Гене жару. Хочу, говорит, любви свободной от предрассудков. Дети, говорит, пускай самостоятельны становятся по-максимуму. И стирать-гладить одежду их перестала. Притихший Гена молча ждал СВОЕЙ участи. Перепало и ему. Тоня решила всё свободное от работы время посвещать себе. Ухаживать за лицом-телом, повышать уровень знаний, уровень нравственный. Она перестала готовить еду. Гена с детьми более-менее справились, быстро научились кухарничать. Да и стирка-глажка не такое уж трудное занятие. И шум по возможности снижали, чтоб не мешать Тоне повышать культурный уровень: читать на диване, смотреть концерты разные по телику. Вот только с повышением нравственного уровня жены Гене справиться было очень трудно. Супружеский долг Тони перед Геной вырос до невероятных размеров. Но и это, с появлением новых возможностей, оказалось делом поправимым.
В-третьих, у самого Гены появилась возможность всяческих заначек, возможность задерживаться после работы сколь душе влезет, иметь признание и любовь многих подчинённых одиночек. И не только одиночек. Так что, Тонин долг, вследствии её нравственного роста, стал не столь ощутимым. А вскоре и почил. 
Настали времена, когда каждый из них стал жить своей жизнью, не напрягая другого. 
Но долго они не протянулись. Если Гена жил на отлично и с перевыполнением, то Тоне, несмотря на все её повышения, не доставало тепла и нежности мужской. А где взять-то?
-- Как где? - удивились подружки, - а мужик-то у тебя на што? Свой, родной, знакомый во всех местах... Бери и пользуй! 
-- Ооох! -- вздохнула Тоня, -- разлюбил меня, видать, мужик. Дома бывает редко, приходит поздно, уходит рано.
-- Да ты приворожи его по-новой, завлеки-соврати... Всё в твоих руках!
И стала Тоня ужины романтические всякие готовить. Наряжаться развратно в спальню стала. А току-то? Гены дома как не бывало, так и не прибавилось. А когда был, то отсыпался и уходил, не глядя, на работу. Сникла Тоня, что же делать теперя((( И тут, как на грех кран потёк. Муж, как раз, по этому делу самый подходящий человек. А нет его. На работе. И когда будет - не известно. А она опять расфуфыренная, да пыщущая как дракон. Ну что делать? Вызвала Тоня слесаря. А тот - не промах, смекнул, что не только кран можно здесь починить. И починяли они без зазрения совести до самого утра. Гена домой в тот раз так и не пришёл. Работал, наверно. Мастер же теперь.
У Тони со слесарем всё чудно так сладилось, что жить вместе захотели. В один из приходов Гены к домашнему очагу потребовала она у него развод. Он не ожидал верно. Сказал подумает. И укатил на работу. А там влюблённые подчинённые, узнав новость, стали делить Гену меж собой. Всем такой мастер нужен. Чуть не передрались. Он же пошёл к давней любови своей, Маше, предлагать руку и сердце. Маша была тоже не промах баба, сразу же оценила Генины возможности, да накопленные капиталы. В уме прикинула сколько ей может достаться. И приняла предложение.
После развода она шустро распорядилась Гениными денюжками. Но он не знал больше горя-нужды ни в чём. Обстиран, накормлен, ухожен. И ублажён по самое нехочу. Но подчинённых не забывал. Им иногда переподало его щедрости. И они его не забывали. Одна даже свредничала, Маше позвонила, сообщила, что не смотря НА, имеет Гена своих подчинённых по-прежнему. Взревновала Маша не по-детски. Посуду в кухне перебила всю, занавески поотрывала. Собрала чемоданы толстые, Гениных трудов накопления, и свалила-отчалила в неизвестном направлении. Вернулся Гена, а дома раздрай и Маши след простыл.
Запил с горя Гена. Никого больше видеть рядом с собой не пожелал. Дети выросли и отделились, когда он ещё с Тоней жил. Остался он один-одинёшенек. Сам себе варить ленился, что из магазина принесёт, тем и закусывает. И так каждый день. Схватил Гену за жабры гастрит. Да так прихватил, что пришлось в больницу лечь. А и там нашлись души сочувствующие. Одна душа наливала, чем приводила в недоумение лечащего врача, ждущего положительных сдвигов от проводимого лечения. Другая любила самозабвенно. Ночами в процедурном. Иногда и днями получалось. Смотря как душа работала. Но пришёл и этому конец. Врач не мог больше больного-здорового Гену в больнице держать. Выписал со множеством рекомендации. А кто контролировать их исполнение будет? Конечно же, любящая душа согласилась контролировать. Она привела в относительный порядок его холостяцкую берлогу, обосновалась там, проводя время между дежурствами либо колдуя на кухне с выполнением предписаний, либо в постели с врагом с Геной. Душа была молода, не зациклена на семье и детях и имела свободный взгляд на жизнь. Однажды ей надоело однообразие с Геной, надоело ежедневно запаривать ему курагу в баночке, следить снял ли он на ночь свой протез, который постоянно выпадал и мешался во время сеанса любви. Ей надоело и она приняла решение ехать любить в Париж. Тщедушный французик, отлежавший прошлым летом её стараниями целых два месяца с простым несварением, был так очарован ею, что слал и слал письма, страстно зазывая её к себе.

-- Дааа, были времена..., -- с грустью вспоминал Геннадий Константинович, выковыривая вилкой, застрявшую между зубами протеза, курагу. Которую сам же себе и запаривал. Иначе не побеждать ему раз за разом свой гастрит, выпивая каждую пятницу законную поллитру. Он давно обрюзг, давно не видел женской заботы и ласки. Обои на стенах комнаты, где он проводил большую часть времени, облезли.

Вдруг телик засветился волшебным светом. На экране возникла она -- фея его ночных мечтаний. Она что-то там лопотала про погоду и очередное повышение цен, новости культуры и опять не убранный вовремя урожай. А он неотрывно смотрел и смотрел на неё. Свербила мысль о своём повышении. Заметил маленькое пятнышко на светлой кофточке. Подумал: " Как же это не досмотрели, выпустили в эфир в таком виде? Надо бы это пятнышко замыть или замазать..." И представлял, как он трёт его, сначала нежно, потом всё яростней и жёстче, превращая в огромное пятно, которое просто невозможно показывать зрителям. И он помогает снять кофточку, а затем и...


Tags: рассказ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments